Выставка молодого современного искусства «Мизанабим»

27 ноября — 30 декабря

«Искусство — это форма исследования, способ быть в мире, познавать его и открывать новые способы его познания».
Сарат Махарадж


«Мизанабим» — проект галереи «Мирас», объединивший 20 произведений, отобранных по итогам опен-колла. Их авторы – 16 художников из разных городов России. Работая в разных медиумах, участники обращаются к приёму мизанабим через собственную практику. Каждое произведение выступает как самостоятельное высказывание. Собранные вместе, работы образуют топографию художественной мысли, а выставка становится размышлением о том, как эти разные способы мыслить могут соотноситься друг с другом. Опен-колл стал первым опытом выхода на межрегиональную сцену для галереи «Мирас», которая на протяжении более тридцати лет работает преимущественно с локальными художниками.

Мизанабим – приём, при котором внутри произведения появляется образ, сцена или фрагмент, отражающий само произведение или способ его создания. Один из известных примеров – «Менины» Диего Веласкеса, где зеркало в глубине комнаты показывает то, что находится за пределами изображенной сцены. В прочтении Мишеля Фуко место перед картиной, которое занимает зритель, оказывается частью её устройства – подвергая сомнение само положение зрителя. «Мизанабим» переносит эту трансформацию акта ‘зрительствования’ в пространство выставки. Подобный эксперимент осуществил Харальд Зееман с выставкой «Стремление к тотальному произведению искусства» (1983). Ханс Ульрих Обрист напишет о своих многократных посещениях выставки в подростковом возрасте: возвращаясь на неё и каждый раз проходя по залам по-разному, он обнаруживал новые связи между работами. Пространство представляло “миры внутри миров”, а сама выставка объединила их в единую структуру.

Зачем обращаться к мизанабим сегодня? Этот приём позволяет зрителю исследовать и внутреннюю логику отдельной работы, и её связи с другими произведениями. В проекте из этого складываются две линии – мизанабим как исследование изображения и процесса его создания, и мизанабим как исследование субъективного опыта.

Так, в первой линии последовательность кинокадров в серии Vertigo Дарьи Аверьяновой разворачивается на отдельных холстах. Автор препарирует взгляд зрителя, который при просмотре кино не способен четко различить кадры – мы видим хронометраж, воплощенный в медиуме, который предполагает долгий сосредоточенный взгляд. В работе Анны Кондрашовой «У меня был солнечный удар» один из люмпен-принтов продолжает меняться, оставляя открытым вопрос о том, когда произведение можно считать завершённым. К этой же линии относятся Sublime Дмитрия Окулич-Казарина и фотографии Анны Рожковой из серии «Ткань земли». Борис Макаров и Алексей Шидловский исследуют изменение формы на границе разрушения и созидания. У Макарова разломы и восстановленные фрагменты становятся частью целого, сохраняя следы его изменений. Эта же линия объединяет алтарообразный полиптих Виктории Шендерей «Источник» и «В присутствии» Марии Голосной – как обращение к истории искусства и средневековым художественным техникам для исследования самого языка изображения.

Во второй линии мизанабим становится способом исследования субъективного опыта. В работе Полины Яблонской из проекта «Зеркало Венеры» предметом исследования становится сам образ женского тела и то, как его формируют культурные представления. В работах Аи Филинской раковина становится пространством рождения и укрытия, в то время как в «Ламповом монстре» Neizvestno навязчивые мысли и образы собираются в единую структуру, где подобная пересборка воплощает работу памяти. У Таси Ронжиной мизанабим становится аллегорией возвращения травматического опыта и повторения болезненных сценариев. В серии Анастасии Рединой «Тайная жизнь» повтор позволяет вернуться к собственным истокам и заново осмыслить свои возможности и выборы.

Обе линии сходятся в работах Ирины Котловой, где посредством исследования телесности и реконструкции прошлого автор изучает феномен присвоенной ностальгии, и Даши Мир, которая через репетитивный процесс переноса изображения на камень складывает портрет нового города, в стремлении выстроить взаимоотношения с ним. Наиболее отчетливо обе линии пересекаются в триптихе Дарьи Поповой Карусель влюблённых из серии Некоторые трудности. Обращаясь к повторяющимся сценариям в отношениях, художница раскрывает и процесс создания произведения. Триптих объединяет завершенную картину, дневник работы и уничтоженный первый вариант. Подобно фильму внутри фильма, произведение включает историю собственного возникновения. Повторение, неудача и возвращение к первоначальному замыслу становятся частью самой работы, и зритель может увидеть, как исследуемый художницей механизм проявляется в процессе её создания.

Но есть и третий слой, когда сама выставка становится структурой мизанабим и отдельные работы вступают в диалог друг с другом. Переходя от одного произведения к другому, зритель может сопоставить эти версии и проверить, как одна меняет прочтение другой. Подобно тому как художники обращаются к повторению, (само)цитированию и возвращению внутри собственных работ, проект воспроизводит эти отношения между различными способами художественного исследования. Таким образом, выставка выступает как своеобразная исследовательская лаборатория.

В эссе «Ксеноэпистемика» Сарат Махарадж пишет о художественной практике как способе познания: «[Оно] предполагает мышление, которое невозможно довести до конца, тонкую настройку, отказ от сделанного и возвращение к исходной точке, чтобы начать с нуля. Здесь мы имеем дело с множеством разнородных способов видеть, мыслить, чувствовать и картографировать… Эти способы позволяют и познавать „иначе“, и „познавать“ инаковость».

Выставка как медиум допускает разные способы познания. Одни связи между работами открываются через их историю или биографию автора, другие возникают, когда зритель сам сопоставляет образы, материалы и повторяющиеся жесты. Две исследовательские линии становятся лишь отправными точками для новых прочтений. В этом смысле «Мизанабим» – это выставка как открытый и ассоциативный инструмент, как интуитивный опыт вне категорий.

Художники
Дарья Аверьянова, Мария Голосная, Анна Кондрашова, Ирина Котлова, Борис Макаров, Даша Мир, Дмитрий Окулич-Казарин, Дарья Попова, Анастасия Редина, Тася Ронжина, Анна Рожкова, Ая Филинская, Алексей Шидловский, Виктория Шендерей, Полина Яблонская, Neizvestno.

Куратор — Луиза Гареева